Творчість

ДЕТСКИЕ ВОПРОСЫ

Владимир Есип (г. Рубежное)

КОЛОСКИ

Я родился в городе Чите, куда мой отец был направлен после академии. Успел он повоевать с японцами на Халхин-Голе, получил медаль “За боевые заслуги”. Потом началась война с немцами. Поехал отец и на ту войну. И лишь через 20 лет я получил за него орден “Отечественной войны” 1-й степени, которым он был награжден посмертно в 1944 году…

Из моих детских воспоминаний тех времен запомнилась ровная линия деревянных домов военного городка Туринск, тайга вокруг, грибы-рыжики, кедровые орешки, березовый сок и чрезвычайно вкусные луковички местного, как говорят ученые эндемического лилейного растения саранка; Ниже расположенного на склоне городка протекала речка Ингода, приток Амура - кристально чистая вода, рыба и раки, которых ловили старшие. Где-то далеко-далеко была война, там были наши отцы. Мы тоже жили той войной: трёх-четырёхлетние пацаны лепим из глины немецких солдатиков, ставим их на перила веранды, а старшие расстреливают их из рогаток...

Помнятся походы со старшей сестрой Тамарой в тайгу за грибами и саранками, на Ингоду - купаться и ловить раков. Путь к пляжу шёл через скалу, с которой через толщу воды прекрасно было видно дно даже на середине реки.

Помню страшный крик матери, когда пришла похоронка... В 1944 году после гибели отца отвезла меня мать на его родину в село Ворошиловку Сенчанского района Полтавской области (когда-то это была Гапоновка по имени первого жителя Агафона, теперь это Яблунивка Лохвицкого района). К тому времени брат отца Иван отлежался в госпитале в Ташкенте после тяжелого ранения и возвратился домой “списанный в чистую”.

Своих детей у него не было, вот и приняли племянника, как родного сына. Дядя Иван работал в колхозе бухгалтером, его жена, тётка Прасковья, занималась домашним хозяйством, а оно было немалое: корова, поросенок, гуси, куры, голуби, да и от деда Сергея небольшая пасека осталась.

С первого же дня тётя запретила называть себя "тётя Паша":

- Какая я тебе тётя! Зови просто Параска!

Подружился с соседскими ровесниками.
На удивление быстро из “кацапа” превратился в своего “хохла”. Как-то заходят за мной пацаны:

- Вовка, пошли, колоски собирать.

Схватил торбу и айда с ними в поле. Сразу удивило - ребята всё время оглядываются, хотя мы ж не воровать идем, а колоски на убранном поле собирать, всё равно воронье да грачи подберут! Собираем, а ребята всё ближе к лесополосе держатся. Кто-то заметил и крикнул:

- Тикайте, Галушка едет!

Сыпонули, как наполоханные воробьи в терновник, залегли. Слышим крик зазвенел так, что аж мороз по позвоночнику:

- Ой-йой, дядечку, не быйте!

Это “коммунист Галушка” на коне догнал соседского Ваську и огрел кнутом так, что на рубашонке кровавая полоса выступила. Не помню, кем тот Галушка работал, бригадиром ли, просто ли каким-то десятником, а запомнилось: как выпьет, то бьет кулаком себя в грудь и на все село “Я – коммунист Галушка, всех вас...”

Конечно уже не до колосков, пересидели в терновнике пока не уехал тот “коммунист Галушка”, посочувствовали Ваське, да и поплелись окольными путями домой, пряча торбы под рубашками. Прихожу домой, меня все еще колотит, и к тетке:

- Параско, вот дядько с колхоза придет, скажу ему, чтобы он гада Галушку убил...

- Господь с тобой, что ты верзешь?

- Ага! Он Васька кнутом стеганул до крови, как мы колоски собирали.

- Цить! Пусть Васько спасибо скажет, что его отца в тюрьму не посадили.

Такой вот первый урок советского воспитания.
С тех пор, как слышу слово “коммунист”, первое, что всплывает в памяти – “коммунист Галушка” с нагайкой. И осталось загадкой: почему мешок зерна из колхозного амбара взять можно (и бригадиры, и председатель возили себе домой, не таясь), а колоски на поле собирать нельзя?

УПОЛНОМОЧЕННЫЙ

Осень где-то 1945 или 1946 года.
Прибегает дядя Иван из колхоза и еще со двора кричит:

- Параско! Быстро готовь – сегодня у нас уполномоченный обедает!

Вот и дошла на этот раз до нас очередь кормить уполномоченного райкома, который приехал “помогать” своевременно собрать урожай и показать “план”. Что здесь началось! Быстро зарезал дядя еще молоденького кабанчика, рубанул пару куриц и меня посадили щипать перо. Принеси дров, принеси соломы, принеси воды!.. И что же оно за пугало, тот уполномоченный? Подкатила к воротам бричка председателя колхоза, слезло что-то квадратное в военной форме с красной мордой, а с ним пацанёныш моего возраста. Провели “гостей” в хату. В хате все наготове: стол накрыт белой, еще бабушкиной скатертью, на столе полное изобилие от карася до порося! Село то квадратное к столу и стало жрать. Именно пожирать, а не кушать.
Карикатура!
А когда то алчное мурло отрыгиваясь нажралось, взяло оно угол скатерти и вытерло руки, хотя предусмотрительная Параска подала уполномоченному полотенце!
Наверное, на моем лице отобразилась такая ненависть, что тетка подскочила к двери на кухню, где я стоял, и вытолкала во двор:

- Иди, иди, Вова, погуляй!…

Через некоторое время, наверное, тот уполномоченный райкома прилег отдохнуть "от трудов праведных", так как Параска вывела начальниково дитя и поручила мне его развлекать.

- Вот красивый мальчик! Ой, какой красивый мальчик! Вова, покажи мальчику свои игрушки.

Что я мог показать? Самодельные деревянные машины из катушек и выстроганные из досок корабли. Мальчуган презрительно хмыкнул и пихнул ногой высыпанные теткой из большой коробки мои “богатства”. Тетка потащила парня к колодцу, где в бочке жили маленькие караси (такой вот я себе аквариум завёл):

- Вот смотри, мальчик, рыбка! Лови, лови ручкой рыбку!

Неуклюжий ребеночек совал, совал ручонками, и поймать не смог. Тогда тетка вывернула бочку в корыто. И стало то “уполномоченное дитя” ловить и душить карасей, аж кишки вибрызгивались! Я дал пацану по рукам и ведром вычерпал воду с карасями обратно в бочку. Опять выбежала тётка Прасковья, впервые (и в последний раз) съездила меня по затылку, снова вывернула бочку в корыто:

- Лови, лови, мальчик!..

Как мне после этого смотреть на партийных и их детей?! В пионеры, в комсомольцы меня записали, не спрашивая. А в партию долго уговаривали, так как нужны же партии активисты. Сначала я отказывался, мотивируя незрелостью, потом надоело, и очередному парторгу, который подошел ко мне агитировать, да еще и рекомендацию предлагал написать, сказал откровенно :

- Э, уважаемый Борис Семенович, пока в партии такие прохвосты, как вы, руководят, мне делать в этой партии нечего – не приучен воровать!

- Ой, смотри, доведёт тебя твой язык!

ЭТО ...

Какой же советский праздник без детских песен. Вот к очередному празднику революции разучиваем всем классом революционные песни. Вместе со всеми отчаянно ору:

Смело мы в бой пойдем!
За власть Советов!
И как один умрем в борьбе за это...

И вдруг как обухом по голове – поднимаю руку:

- Нина Ивановна! А зачем нам ЭТО?

- Ты о чем, Есип?

- Нина Ивановна, если мы все как один умрем, то зачем нам ЭТО?..

- Так! Завтра в школу с родителями!

Что я не так сказал?..

*******************

Уроки истории

Оккупанты

Как бы там ни было, но школа воспитывала из нас патриотов. Очередной раз приехав на каникулы в село, с жаром спрашиваю у тётки: -Параско! Где тут у нас партизаны были? - А зачем? Ошарашила меня тётка. С жаром объясняю ей, что защита Отечества, что проклятые оккупанты, которые жгли и грабили…

- Та ні! Не було у нас німців.

Наши в сорок первом прошли. Сначала с пушками, с конями. Отрядами. Потом понемногу. А последние аж осенью поодиночке пробирались, по ночам...

Ах, да! Был один немец. Это уже, когда снег выпал. Приехал из Лохвицы бургомистр, а с ним немец, но даже и голоса не слышали – стоял он возле саней и курил… Собрали народ. Бургомистр и спрашивает: есть колхоз? Испугались, конечно – ну как стрелять начнёт… Вроде есть, но мы не виноваты, мы люди подневольные…

- Так, кто председатель?- спрашивает бургомистр. Взмолились: ты, батюшка его не стреляй, он против вас не воевал, это у него с детства рука сухая!..

- Значит, так, мужики! Доблестная германская армия освободила вас от ига большевизма, теперь у вас не колхоз, а государственное хозяйство №17, а ты директор хозяйства; сколько возить и куда знаешь. Работайте, господа крестьяне!..

Вот и работали, как при советской, так и при немецкой власти. За что ж воевать?.. А потом нашёл я как-то среди старых бумаг на чердаке PferdePasse с подробным описанием мерина и подивился немецкой пунктуальности – на каждое животное был заведен в хозяйстве свой паспорт. Как там у шведов? Рассказывает нам наш историк, бывший фронтовик, по прозвищу Скиф о том, как Карл ХІІ штурмовал Копенгаген, а датские крестьяне продавали шведам хлеб – вот же предатели!

- Почему, Александр Иванович? Крестьяне же для того хлеб и выращивают, чтобы продавать. Что же здесь плохого? Ведь не отбирали у них хлеб оккупанты.

- Вот мы, как в сорок первом отступали, то жгли хлеб и дома, чтобы врагу не досталось!

- А как же наши люди, которые не успели отступить с армией?..

- Так, Есип! Завтра в школу с родителями!

Вот тебе на! Снова что-то не так.
В школу постоянно ходила моя старшая сестра Тамара (мать с утра до ночи на работе, да и трёхклассное образование не позволяло ей вмешиваться в школьные дела).

Потом сестра мне терпеливо объясняла, что не все и не всюду можно говорить. Но так и не научила меня лукавству – неспособный ученик оказался. Или не очень старалась учить меня моя умная сестра.

СОМНЕНИЯ В МУДРОСТИ

Закончил школу, поступил в институт. На семинаре изучаем работу В.И.Ленина “Материализм и эмпириокритицизм”.
Во-первых, усомнился, как же могли необразованные рабочие в кружках такое изучать, непонятное даже нам, почти с высшим образованием? А когда прочитал в Энциклопедии, что заклеймённый, как злейший враг А. Богданов, который примыкал то к большевикам, то к меньшевикам, то к интернационалистам, активно работал на революцию, а после революции, будучи директором Института переливания крови, проводил на себе эксперименты, от чего и погиб – это как же такого человека можно было назвать врагом рабочего класса!

Уважал ли людей “вождь мирового пролетариата”?

Родителей в институт не вызвали, но комитет комсомола со мной беседы проводил. А потом, когда я уже работал преподавателем, записали меня в Университет марксизма да ещё и на факультет Идеологических кадров – уж очень видно кому-то хотелось из меня сделать пламенного борца за коммунизм.

Удивился, но ходил добросовестно (кстати, был единственным беспартийным в списках университета), развлекая сотоварищей тем, что задавал вопросы и постоянно загонял лекторов в тупик. Вот рассказывает лектор Притула (оцените фамилию!) о том, что Леонид Ильич научно обосновал построение развитого социализма в нашей стране.

- Простите, а в каком труде это обоснование?

- Ну, вот же видите, в газете написано: "таким образом, научно обосновано построение развитого социализма в СССР". Вот!

- Это, извините, констатация. А где труд, в котором…?

Лектор тупо смотрит на нас, тычет газету:

– вот же.

Народ смеётся. Чтоб не тратить времени зря, пролистал внимательно Полное собрание сочинений В.И.Ленина. Прочитал и ужаснулся! "Когда мы, большевики, возьмём власть, первое, что мы сделаем - это отберём у крестьянина хлеб"!

И далее рассуждения, которые нам вдалбливали на занятиях по Истории КПСС, об изначальной реакционности крестьянства, ежесекундно порождающего капиталистические отношения и т.п. Вот так! Вождь оказывается, ещё за десяток лет до революции не скрывал, что в отличие от шведов-оккупантов просто собирается грабить крестьян. А они за ним пошли!

Когда же дошел до телеграммы председателю Пензенского губисполкома Евгении Бош: "Немедленно расстрелять всех попов, офицеров и проституток, а всех несогласных с советской властью поместить в концентрационные лагеря", то сомнений не осталось…

Так вот кто придумал концлагеря для собственного народа!

Так, значит, правильно в него Ф.Каплан стрельнула!

Жаль, что промахнулась.

КАРАЮСЬ, МУЧАЮСЬ, НО НЕ КАЮСЬ

Работаю преподавателем в институте.
Вот собирают нас в зале, и инструктор горкома рассказывает, какой нехороший человек Сахаров. Вишь, под влиянием жены-сионистки продался Западу. Надо немедленно осудить его поведение. - Уважаемые товарищи! Как можно назвать предателем человека, который дал нашей стране мощнейшее оружие для защиты?

Неужели зазря дали ему три звезды Героя Труда?
А не будет ли вам стыдно когда-то за свою слепоту?

-Но ведь не напрасно на него...
-Напрасно, напрасно! Просто он нарвался на дурака-парторга. Коллектив института не принял резолюцию с осуждением действий академика Сахарова.
Родителей не вызвали, в горком меня не вызвали, но на заметку взяли и куда следует доложили. Аналогичная история и с осуждением писателя Солженицына. Собрал инструктор горкома коллектив химико-технологического факультета с предложением осудить предательские действия Солженицына, обливающего грязью нашу социалистическую действительность. Успели некоторые выступить и осудить. Выхожу вперед:

-А ну, поднимите руку, кто из вас читал Солженицына?

Никто не поднял руку.

- Ну вот, как же вам не стыдно – осуждать, не читая? - А ты читал?

Представьте себе, читал. опались журналы “Новый мир” с произведениями Солженицына. Рассказы, повести “Один день Ивана Денисовича”, “Для пользы дела”, еще что-то. Не парадные произведения, без похвальбы, но они отображают точно нашу действительность и с розовыми, и c черными пятнами, как есть. Так вот, чтобы не стыдиться за свое неразумное осуждение в будущем известного писателя (ощущается в произведениях рука большого мастера), давайте не будем. Факультет за резолюцию, предложенную инструктором, не проголосовал. Где-то в досье поставили еще один крестик.

В КГБ ТОЖЕ ЛЮДИ БЫЛИ

При всей моей воинствующей беспартийности меня регулярно вызывали на партбюро института и обучали, что можно, а что не можно говорить студентам или сотрудникам. Я становился в позу Швейка и честно глядя "совести и чести" института в глаза, удручённо разводил руками и торжественно обещал, что впредь… Наконец, однажды парторг химико-технологического факультета Степан Юхимович Похила не выдержал: Да шо это мы с ним разговариваем! Он антисоветский тип, им давно КГБ занимается!.. Хватаюсь за живот, корчу страдальческую мину и слабым голосом: - Можно выйти? Конечно, конечно… Выхожу из института и быстрым шагом прямо в КГБ, благо совсем не далеко. На входе попытался остановить дежурный:

- Куда?

- К начальнику!

- Вторая дверь направо.

- Спасибо.

Вхожу без стука, навстречу мне поднимается человек, которого я впервые вижу и… Здравствуйте, Владимир Петрович! Я чуть не рассмеялся – ага! Знают таки, значит. Подхожу, протягиваю две руки вместе.

- Пишите в протоколе – сам пришёл. При задержании сопротивления не оказал.

- Да, в чём дело?

- Только что парторг Похила сказал, что вы мною занимаетесь. Вот я и решил: зачем это я буду людям хлопоты доставлять, явлюсь-ка сам. Опять же, добровольная явка уменьшает срок…

- Скажите вы ему, что он дурак!

- Нет! Лучше вы скажите – убедительнее будет.

Начальник берёт трубку, набирает номер. - Здравствуйте, Владимир Зиновьевич! (Ага! Это он директору звонит!). Как жизнь, как здоровье, как жена?.. Вы просили меня племянника в органы устроить… Это не просто: нужно спецучилище окончить, характеристики, рекомендации. Так что, извините. Да, а чего ж это я звоню? Там у вас один парторг, Похила кажется, как говорится всуе размахивает нашей организацией. Так вы скажите, что этого делать не следует.

- В чём дело? (Связь-то у них высший класс: отклонил он чуть трубочку от уха, и мне всё слышно!).

- Да вот, он утверждает, что мы Есипом занимаемся.

- (После ощутимой паузы, злорадно). А вы займитесь, займитесь!! Не видим основания.

Начальник положил трубку. Разговаривать не о чём. Улыбнулись друг другу.

- Очень рад был с вами познакомиться, Владимир Николаевич! (Табличку-то на двери я прочитал).

- Заходите, ежели чего.

- Пренепременно.

И точно, через месяц на очередной накачке тот же Похила снова повторяет свою фразу о КГБ. Значит, не передал директор предупреждение. Встаю и марширую к двери…

- Куда?!!

- В КГБ.

Мёртвая тишина. Все застыли. Зашёл в приёмную, на всякий случай позвонил – Владимир Николаевич на месте. Пообещал ждать. Через десять минут захожу в уже знакомую дверь. Извините, Владимир Петрович, я на пять минут выйду, тут один вопрос… Сижу пять, десять, пятнадцать минут. А на столе лежит бумага. Игнорирую, не приучен заглядывать в чужие бумаги и карманы. Когда уж совсем надоело, встаю. И вот тут краем глаза увидел на той бумаге свою фамилию. Пришлось внимательно посмотреть. Обыкновенный донос: что, при ком, о ком говорил. Осуждал. Иронизировал. Смотрю на обороте – и подпись есть. Человека, с которым я учился в институте!

Н-да. И только положил бумагу на место, заходит начальник. Опять улыбнулись друг другу.

- Знаете, Владимир Николаевич, проходил мимо – дай, думаю, зайду, поинтересуюсь, как здоровье.

- Нормально, Владимир Петрович.

-Ну, вот и лады!

- Заходите, Владимир Петрович!

- Пренепременно.

Бывали, значит, порядочные люди и в КГБ.

АРЕСТОВАННЫЕ СТИХИ

С детства писал стихи. Лирические мало, всё больше к случаю. Прочёл в "Науке и жизни", что собор Парижской богоматери был построен из белого камня, восхитился. Написал "облаком белым на чёрной земле". Прочитал в газете, что прах Матэ Залка перевезли из Испании в Будапешт, написал "на четыре десятка лет задержавшееся прощание". Басни, эпиграммы, пародии. К случаю, словом. 2 февраля 1973 года ехал в командировку в город Волжский. Пересадка в Волгограде, до автобуса на Волжский часа четыре времени. Пошёл на Мамаев курган. Мороз минус двадцать. Пронизывающий ветер. Здесь где-то недалеко воевал мой отец… 2 февраля – это не только мой и моего сына день рождения. Это день окончания Сталинградской битвы. Спускаюсь с кургана и сразу, без правки, сложилось и запомнилось:

Вернулся домой. Отдал в городскую газету "Ленинский призыв". И пропали стихи.
Лишь через несколько лет, на очередной партийной накачке, парторг помахал пальчиком:

-Ты не очень выступай. Твои стишки лежат в сейфе горкома!

Слегка похолодел, потому как по случаю маршальской звезды Генсека написал "перевод из Р.Бернса", помните, есть у него ”бревно останется бревном”. Но никому ж не хвастался! Неужели вычислили? Никак, Колыма светит…

А потом в 1991 году последний секретарь горкома А.И.Смирнов, с которым у меня были хорошие отношения ещё со времён его парторгства на РПО "Краситель", включил меня в комиссию по аресту архивов горкома. Меня их архивы не интересовали, а вот папочку с моей фамилией я попросил показать. Принесли.
Открываю.
Поверх всяких доносов лежит мой "Сталинград".
Ну, и маразматики же вы, коммунисты!

(С)Ukrainien magazine "Naturalist"